Согласно новому исследованию британских ученых, причина повышенной уязвимости современных людей перед лицом генетических болезней кроется в слишком ограниченном круге партнеров для спаривания среди человеческих предков, живших миллионы лет назад.
   Исследователи сравнили генные образцы свыше тысячи человек с соответствующими наборами генов у шимпанзе (в поисках мутаций в тех участках генома, что отвечают за активацию и дезактивацию генов, кодирующих структуру белка) для оценки количества генетических мутаций, которое испытали за всю свою историю эти два вида с той поры, как они развились от общего предка-гоминида приблизительно шесть миллионов лет назад. Также было проведено сравнение с другой подобной парой тесно связанных видов – крыс и мышей.
   Выяснилось, что отрезки в ДНК человека и шимпанзе содержат приблизительно 140 тысяч невыгодных мутаций, то есть гораздо выше того уровня, что можно было ожидать, и много больше того количества сохраненных генетических мутаций, что было насчитано в случае наших соседей-грызунов. Происхождение мутаций объясняется естественными причинами, однако это делает как шимпанзе, так и людей более восприимчивыми к болезням, в основе которых лежат генетические причины, – речь идет, например, и о такой страшной напасти как рак.
   Исследователи уверены, что высокий уровень мутаций можно объяснить тем, что общий предок гоминидов (и как минимум обоих упомянутых видов) в какой-то момент прошел эволюционное «узкое место», когда общее число наших предков сократилось примерно до 10 тысяч особей. В результате процесс подавления разрушительных мутаций путем естественного отбора среди наиболее приспособленных к жизни партнеров был затруднен и замедлен. Напротив, крысы и мыши всегда пользовались преимуществом намного более многочисленного «народонаселения», что сделало их менее восприимчивыми к генетическим болезням.
   Адам Эйр-Волкер (Adam Eyre-Walker), член группы исследователей из Университета Сассекса (University of Sussex, Великобритания), говорит, что данный феномен сопоставим с теми генетическими проблемами, что испытывают виды с особями, допускающими межродственное скрещивание: это представляет собой серьезную опасность и может даже ускорить вырождение и вымирание. «Процесс характерен для всех видов со сравнительно небольшими популяциями, – поясняет он. – Но мы, вероятно, смогли в свое время избежать совсем уж печального исхода благодаря наличию нескольких выгодных мутаций, которые были очень успешны в функциональном смысле – таких, например, что привели к увеличению размеров мозга и развитию языковых способностей».
   Эйр-Волкер спешит при этом нас всех успокоить, добавляя, что с некоторых пор процесс генетического вырождения людей приостановлен за счет огромной экспансии общемировой человеческой популяции, хотя некоторые последствия тех давних событий мы обречены испытывать на себе постоянно, обращаясь к врачам гораздо чаще, чем в этом нуждаются мыши и крысы.
   Мартин Личер (Martin Leecher) из Университета города Бат (University of Bath, Великобритания), который также принимал участие в этих исследованиях, считает, что полученные результаты свидетельствуют об относительной краткости человеческой эволюционной линии. «Мы привыкли видеть себя на вершине эволюционного развития, – говорит он. – Однако знание того, что грызуны управляются со своими генами гораздо лучше нашего, несколько отрезвляет».